voblya_river

Недавно в очередной раз была годовщина трагической даты русского народа в его истории - 22 июня.
К сожалению, тема ВОВ и второй мировой в целом - была запредельно мифологизирована савецкими пропагандонами, и большая часть бывш. савецких граждан имеет совершенно мифологическое представление о той войне, построенное на высосанных из пальца агитках, типа эпической дребидени про подвиг 28 Панфиловцев.
И ключевое скотство савецких пропагандонов заключается в том, что они не просто выдумывали свои хероические истории. Нет, важнейшей задачей савецкай пропагандонской шоблы - было именно заменить реальные подвиги, происходившие на фронте, и случавшиеся часто по причине запредельной тупости жополизов из коммандования РККА, на вымышленные истории. Одни из таких трагических страниц истории ВОВ - это Крымская оборонительная операция, последующая оборона Севастополя и Керченско-Феодосийская десантная операция.

Последней операцией со стороны савецкаго коммунячья руководил - видный каратель крестьянских бунтов и победитель неорганизованных гражданских Буденный. На момент начала операции он имел перед войсками Майнштейна заметный перевес как в численности войск, так и в обеспеченности техникой.
Результат получился адский, как всегда бывает, когда банда гопоты, привыкшей грабить невооруженных граждан - сталкивается с организованным противником:
С 8 мая Крымский фронт потерял 162 282 человек, 4646 орудий и минометов, 196 танков, 417 самолетов, 10,4 тыс. автомашин, 860 тракторов и другое имущество. На Таманский полуостров удалось эвакуировать около 140 тыс. человек, 157 самолетов, 22 орудия и 29 установок PC.

Манштейн заявил о захвате 170 тыс. пленных, захвате и уничтожении 258 танков и 1133 орудий.

Потери немецких войск:
Немецкие войска потеряли 3397 человек (из них убитыми 600 человек), 8 танков, 3 штурмовых орудия, девять артиллерийских орудий.

Извините, но это уже второй год войны. Плазменные херои подавления крестьянских бунтов 20-х годов уже отпрыгались на всех возможных граблях, потеряли в котлах миллионные армии и технику на миллиарды рублей. Однако не в коня корм - савецкае коммунячье продолжало гнать на убой сотни тысяч своих гражданских призывников.

Чтобы впоследствии прикрыть срам и позор происходившего в Крыму - савецкие пропагандоны тщательно вымарали из истории реальность, и заменили её мифами героичекой обороны Севастополя. Да действительно, героическая оборона Севастополя имела место - но это был вынужденный шаг рядовых РККА и нижних чинов коммандывания, в ответ на предательство коммунячьих скатов из верхнего командования, отказавших им в эвакуации, и бросивших свои войска (в очередной раз) на произвол судьбы.

Как это было:
28 октября 1941 г. 11-я немецкая армия генерал-полковника Эриха Манштейна (6 пехотных дивизий), прорвав Ишуньские позиции, уничтожив большую часть двух советских армий (12 стрелковых и 4 кавалерийских дивизии), захватила в течение двух недель почти весь Крым. K середине ноября Севастополь был прочно блокирован с суши. Для его обороны Ставка создала довольно мощный Севастопольский оборонительный район (СОР), включавший в себя силы Черноморского флота и Приморской армии. Начальником СОРа был назначен командующий ЧФ вице-адмирал Филипп Октябрьский, а его заместителем — командующий Приморской армией генерал-майор Иван Петров.
В мае 1942 г. немцы захватили Керчь, что позволяло им бросить все наличные силы на Севастополь. Это хорошо понимали и в советской Ставке. Командующий Северо-Кавказским фронтом маршал Семен БУДЕННЫЙ 28 мая направил руководству СОРа «конкретную» директиву № 00201/оп.:
«…Приказываю:
1. Предупредить весь командный, начальствующий, красноармейский и краснофлотский состав, что Севастополь должен быть удержан любой ценой. Переправы на Кавказский берег не будет…»
7 июня после пятидневной артиллерийской и авиационной подготовки немцы начали наступление на город. В ходе ожесточенных боев 26 июня они овладели всей внешней линией обороны. В последующие дни обстановка стремительно ухудшалась, немцы, захватив Сапун-гору и Малахов курган, практически решили участь города.
Утром 30 июня ОКТЯБРЬСКИЙ отправил следующую телеграмму:
«9.50.
Кузнецову, Буденному, Исакову.
Противник ворвался с Северной стороны на Корабельную сторону. Боевые действия приняли характер уличных боев. Оставшиеся войска сильно устали, дрогнули, хотя большинство продолжает геройски драться <…>.
Исходя из данной конкретной обстановки, прошу Вас разрешить мне в ночь с 30 июня на 1 июля вывезти самолетами 200–250 человек ответственных работников, командиров на Кавказ, а также, если удастся, самому покинуть Севастополь, оставив здесь своего заместителя генерал-майора Петрова».
Ответа от наркома ВМФ адмирала КУЗНЕЦОВА пришлось томительно ожидать весь день:
«19.00. Эвакуация ответственных работников и ваш выезд на Кавказ Ставкой разрешены».
Но и ПЕТРОВ оказался не лыком шит. В тот же вечер на заседании военного совета он сумел повернуть дело так, что командовать войсками в Севастополе оставался не он, а другой. После чего с чувством выполненного долга отдал приказ по армии:
«Боевой приказ. 30/VI.
42 г. 21.30.
…Армия, продолжая выполнять свою задачу, переходит к обороне на рубеже: мыс Фиолент — хут. Пятницкого — истоки бухты Стрелецкой. Оборона указанного района возлагается на группу генерал-майора П. Г. Новикова…».

Далее, нужно понять, что у сАвеЦкага коммунячья болела голова в первую очередь не о спасении своих солдат из капкана, в который они засунули войска своим головотяпством, а о сокращении количества выживших свидетелей этого позора.

Поэтому оставшиеся боеспособные войска загоняются на неизбежную смерть в каменоломни, а госпиталь с 3000 раненых и мед. персоналом - подрывается:

Участник обороны Севастополя военврач И.С. ЯТМАНОВ вспоминал:
«Совместными силами и средствами медицинской службы флота и Приморской армии были развернуты мощные медсанбаты № 47 и 427 в Инкерманских штольнях «Шампанвинстроя»... Эти госпитали медсанбатов были доволь но мощными, имели ряд операционных залов, где врачи одновременно работали на нескольких столах… В этих километровых Инкерманских штольнях были развернуты палаты, где размещались пострадавшие».
Из воспоминаний Г.П. ЧУМАКОВА, на тот момент лейтенанта, находившегося на лечении в медсанбате № 427:
«…После операции носилки перенесли в палату. Палатой называлось огромное помещение, выдолбленное в скале. Ее конец терялся вдали. Высокие стены исчезали в полумраке. По ним стекали капельки воды. Впереди горела одинокая свеча. В помещении находилось очень много людей и все время стоял монотонный однообразный шум. Иногда он прерывался громким стоном, криками команд. Посередине тянулся проход. По обеим его сторонам — в два ряда кровати. На них — раненые. Они лежат по нескольку человек на одной койке, лежат на носилках, сидят на табуретках, если некуда лечь. Потолка не видно. В помещении стоит страшный запах, в котором смешалось все. Это запах крови, гноя, испражнений, всевозможных медикаментов. И гул, несмолкаемый гул. Одни стонут, другие разговаривают, третьи командуют, ругаются. Ругаются страшно, с отчаянием, ищут гранаты, патроны. <…> Мои носилки ставят в сторону, на проходе. Больше положить негде, свободных мест нет. Все переполнено. <…> Вместе с бойцами и командирами здесь лежат и пострадавшие жители города: женщины, дети, старики. Их здоровые родственники также находятся тут. <...> Каждому раненому ежедневно полагалась бутылка шампанского. Первые несколько суток регулярно выдавали горячую пищу. Потом, когда кухни сгорели, дневной рацион стали составлять банка рыбных консервов и шампанское…».
Лейтенанту Чумакову несказанно повезло. Он был вывезен из Севастополя на эскадренном миноносце «Ташкент» в ночь на 25 июня.
По свидетельству Ятманова, «47-й медсанбат… перед самым вторжением немцев в Инкерман… кое-как успел вывезти раненых. Тяжелораненых и носильных больных перевезли в район Камышевой бухты… Ходячих раненых распустили, и они сами, кто пешком, кто на попутных машинах, добирались в район Камышевой бухты».
А вот 427-й медсанбат до последнего момента оставался в штольнях.
Из мемуаров командующего 11-й немецкой армией генерал-полковника Эриха МАНШТЕЙНА:
«…28 июня 50-й дивизии удалось форсировать реку Черная в нижнем течении и занять Инкерман. Здесь произошла трагедия, показавшая, с каким фанатизмом боролись большевики. Высоко над Инкерманом поднималась длинная, уходящая далеко на юг скалистая стена. В этой стене находились огромные галереи, служившие в Крыму винными погребами для заводов шампанских вин. Наряду с большими запасами этого напитка большевики создали здесь склады боеприпасов; кроме того, эти помещения использовались ими для размещения тысяч раненых и бежавшего гражданского населения. Когда наши войска ворвались в Инкерман, вся скала за населенным пунктом задрожала от чудовищной силы взрыва. Стена высотой примерно 30 м обрушилась на протяжении около 300 м».
Советские моряки и пехотинцы еще сутки удерживали за собой железнодорожную станцию и подходы к штольням. Трагедия медсанбата-427 произошла 29 июня 1942 г. Немцы потом путем опроса военнопленных провели свое расследование и выяснили число погибших – 3 тысячи человек. А также, что взрыв осуществил некий «подрывник Саенко», приказ о подрыве медсанбата отдал начальник тыла ЧФ контр-адмирал Заяц.
По скрытым глубоко в архивах советским источникам удалось выяснить, что 29-го, в понедельник, поступил приказ подорвать филиал артиллерийского арсенала в Инкермане. Задачу по подрыву 11 инкерманских штолен выполнили не какие-то рядовые саперы, а вполне ответственные лица: воентехник 2-го ранга П. Савенко и лейтенант Ф. Зудин.

Еще раз: коммунячьи скаты совершенно осознано подорвали госпиталь со своими ранеными и мед. персоналом. СО СВОИМИ! Они почесали репу, и решили, что будет надежнее - лишить их шанса выжить в немецком плену, вернуться после войны на родину, и рассказать, как оно все происходило в Севастополе.

Извините, в мировой военной истории есть еще примеры, когда командование отдает приказ об уничтожении госпиталей СО СВОИМИ ранеными??? причем не десятком, не сотней, а около 3000 чел.

Или разгадка кроется в том, что советские гражданские никогда для коммунячьей парт-хоз-элитки СВОИМИ НЕ БЫЛИ?